О мужской дружбе на передовой и поддержку родных

— Говорят, что на войне неверующие — начинают верить в Бога, верующие — бывает, теряют веру. Вас можно к одной из этих категорий отнести?
— Трудно сказать. Были случаи на передовой, не имели шансов закончиться как-то положительно для меня или для кого-то из моих собратьев. Но происходило чудо. Где снаряда не сдетонировал, а если бы сдетонировал, то уже никого в живых не было. Но все почему-то получили второй шанс. Очевидно, есть еще что-то в жизни сделать.

— Как считаете, под обстрелами мужская дружба крепче?
— Скажу так: на войне ты действительно готов отдать жизнь за собрата. И это без преувеличения. Иногда даже подсознательно прикрываешь друга, не задумываясь, что это может стать для тебя фатальным.
В это время мои собратья опять же выполняют очередные боевые задачи в зоне проведения АТО. Я горжусь ими и тем, что имел возможность защищать Родину от захватчиков, проходя службу в замечательном коллективе среди настоящих Героев!
— После демобилизации поддерживаете связь со своими собратьями?
— Да, конечно, переписываемся в соцсетях, созваниваемся время от времени, интересуемся жизнью друг друга. Если есть возможность, собираемся за чашкой кофе или кружкой пива.
Очень жаль, что не все ребята вернулись домой … Через сутки после моего ранения «Град» погибли мои товарищи из ближайшего окружения. Мне до сих пор трудно описать боль от этой потери.
— А ваши родные поддерживали вас, когда вы были на передовой?
— Да, конечно. Волновались за меня. Бывает, что неделями не выходил на связь, потому что не было возможности. Представить трудно, что переживали мои близкие. Иногда, когда говорили по телефону, рядом разрывались снаряды и я понимал, что они сейчас будут падать рядом. В таких случаях говорил, что меня командир зовет, чтобы только мои близкие этого всего не слышали. Когда меня ранили, то родные спрашивали, что со мной. Отвечал, что ничего особенного, несколько царапин, а на самом деле едва с костылями мог стоять и говорить.
— Учитывая собственный опыт, скажите, пожалуйста, трудно ветеранам найти работу после возвращения домой?

— Кто опускает руки, то работы не найдет никогда. А если хотеть чем-то заниматься, то ты обязательно себя найдешь. После войны я принял решение и сейчас работаю заместителем директора в одной из охранных фирм.
— Вам импонирует то, что защитников Луганского аэропорта, как и Донецкого называют киборгами?
— Сначала как-то непривычно было. А сейчас так, нравится. Звучит гордо.
— На ваш взгляд, почему так сложилось, что о киборгов Донецкого аэропорта говорят больше, чем о киборгов, которые охраняли Луганское аэродром?
— Думаю, причина в том, что в Донецкий аэропорт долгое время был сухопутный доступ. И туда в том числе могли приехать и медиа. А вот в Международный аэропорт «Луганск», который находился в полной изоляции, наземным способом никто добраться не мог, потому что это было слишком рискованно.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *